Лапти

Самовар из бересты

 

«…На ноги обутка и ночью свет»

Много всяких разных  деревьев растёт в наших пудожских краях, но   особым почетом,  как и по всей России, всегда пользовалась береза, белоствольная красавица, воспетая в песнях, прославленная кистью живописцев,   за красоту свою и за пользу, которую она  приносит людям. Да и в русском фольклоре  берёзе отведено достаточно места. Вот, пожалуйста, нигижемская загадка, записанная в свое время Н. С. Шайжиным:  «Притропка, прихлёбка, на ноги обутка и ночью свет». Тут как раз имеется в виду, что береза даёт:  берёзовый сок, веник, лапти. А «ночью свет» – это  лучина.

На самом-то деле, конечно,  диапазон применения березы гораздо шире, чем сказано в этой загадке. В первую очередь заслуживает  похвального слова    березовая кора –  береста, или бересто, как говорили в старину. Это воистину уникальный природный материал, которому наши предки, помимо использования в качестве топлива, находили самое разнообразное применение.

Для начала вспомним, что само слово Пудога нам известно из новгородской берестяной грамоты 1382 г. Из того же материала пудожане в «досюльние времена» плели берестяные мячики, да еще  в них вкладывали камешек, чтобы он там гремел для вящего эффекта.

У В. Харузиной в её путевых записках мы находим упоминание о  котелках из бересты, которые  использовали пудожские  рыбаки и охотники, в отсутствие металлической посуды, для кипячения воды и варки пищи  Береста, или, по-старому,  скала, подкладывалась под кровлю, чтобы было в доме сухо. Правда, материал этот не отличался надежностью, ураган, или просто сильный ветер, мог разбросать скалу иногда вместе с крышей по окрестностям, чему есть примеры в пудожской истории. Из бересты изготовляли деготь, крайне нужный материал в крестьянском хозяйстве. Им смазывали тележные оси. А еще обувь, чтобы не промокала. Наконец, деготь использовался для защиты от змей. Из  книги пудожанина В. Ф. Миронкова «Дедушкин компьютер»: «В телегу дедушка меня сажал, защищая от змей. От них же по обычаю раскладывал  вокруг телеги  пропитанные дёгтем ремни и предметы упряжи…». А известный карельский этнограф К. К. Логинов пишет, что на Водлозере всё тем же дегтем смазывали ноги у  коров, чтобы гадюка не укусила. Береста широко использовалась в рыбацком деле. Для сетей изготовлялись  поплавки-кирбушки, в качестве грузила использовались  камни, оплетенные берестой. Кое-где в Пудожском уезде мастера изловчились плести даже веревки из бересты.

А еще вспоминаются плетенные из бересты  кошели, заменявшие когда-то рюкзаки, а по некоторым качествам превосходившие их. Грибы, особенно волнушки и грузди, в них не мнутся, рыба долго сохраняется в свежем виде. .   В Уножских деревнях (Марнаволок, Перхнаволок, Лукостров) плели кошели на продажу, продавали в Петрозаводске, где они пользовались постоянным спросом Для сбора ягод и грибов плели из бересты корзины разной величины. Наконец, береста является прекрасным материалом для художественного творчества, но эта тема требует отдельного разговора.

История сохранила для нас довольно любопытный документ. Это циркулярное предписание, направленное в феврале 1886 г. олонецким губернским статистическим комитетом   исправникам, т. е. полицейским начальникам, всех уездов. Согласно предписанию,  им надлежало отправить в адрес комитета  два экземпляра… «берестяных самоваров, если таковые  действительно изготовляются крестьянами вверенного Вам уезда, присовокупив при том, в какой именно местности они изготавливаются, как велико число работающих их, какое они имеют назначение, … и не идут ли они в продажу; если идут, то куда именно, по какой цене продаются и как велика доходность т этих изделий».

В ответ на этот пространный запрос, пудожский исправник отправил краткий рапорт:

«Крестьяне вверенного мне уезда приготовлением самоваров из бересты не занимаются…, но во время лесных работ…  иногда,  за неимением котла, употребляют бересту или березовую кору, которой придают неправильную форму котелка и на огне кипятят воду для чая, или же варят уху». Два экземпляра котелка из бересты пудожский исправник послал в адрес Олонецкого губернского  музея. В остальных уездах также не нашлось берестяных самоваров,  но это не значит, что  они  были плодом воображения губернских чиновников.. Есть сведения, что в 1860-х годах в одной из архангельских деревень проживал крестьянин, который действительно изготавливал такие самовары. Что касается нашего времени, то, заглянув в Интернет, я обнаружил там, и в немалом числе, объявления о продаже самоваров из бересты самого разного дизайна и по самой разной цене, от семи с половиной до двухсот тысяч рублей.

Нелишне отметить, что самой ценной древесиной в пудожских лесах в довоенные годы считалась авиабереза. Безупречно ровная, без сучков и дефектов, она шла на изготовление лопастей для пропеллеров самолётов. Особенно она ценилась в лесных лагерях. Заключенные специально  охотились за авиаберезой, т. к. это давало дополнительный («стахановский») паек и снижение нормы выработки. Читаем у Ю. Марголина в его «Путешествии в страну зэ-ка»: «На авио-березу, как на редкого зверя, выходят в лес охотники (т. е. заключенные – А. К.): весь день они бродят в глубоком по пояс снегу, осматривая дебри в поисках чудесного дерева, а за ними вязнет в снегу, проклиная судьбу, стрелок из ВОХРа».

Отдельного разговора заслуживают березовые веники, без которых не обходился ни один настоящий любитель русской бани. Сама же  березовая вица (прут) использовалась, как средство педагогического воздействия  в воспитательном процессе. «А березовой каши не хочешь?» – в сердцах восклицала моя покойная бабушка, когда в раннем детстве я доводил ее до белого каления своими капризами. И доставалась березовая вица…

Да много ли   чего еще можно сказать про нашу березку, ставшую символом России.

Неудивительно, что березовые рощи вблизи селений зачастую беспощадно вырубались.  Еще в  начале 20 века заонежский крестьянин Н. Матросов с горечью отмечал: «…Для дров рубится вблизи дровяной лес разной породы, которого есть тут изобильно, но в бересте поблизости чувствуется везде почти недостаток. А потому дегтекурам приходится уже версты за 3 или 4 и даже далее от ямы отыскивать березовые рощи, найдя которые они береста не дерут со стоячих деревьев, но чтобы поскорее надрать его они беспощадно варварски рубят всю рощу и снимают  бересто, а поваленные деревья остаются на гниение – возить на дрова их для выжега далеко…  Жаль со стороны даже смотреть на эти безрассудно поваленные березовые рощи, куда нельзя даже пройти и скоту».

 

Лапотная Пудога

 

Особого разговора заслуживает лапти, которые плели из бересты (а также из липового, ивового, дубового  лыка и т. д., даже из конопли)  русские крестьяне в течение столетий. Ведь не зря же появилось выражение «лапотная Россия». Наша родная Пудога не была исключением в этом смысле. Лапти  сопровождали пудожан на протяжении всего жизненного пути, с детства, когда   они впервые надевали эту «обутку»  на ноги и до смертного одра, когда по свидетельству того же Шайжина, в Нигижме покойнику  на голову надевали кукель из холста, на шею крест на нитке, а на ноги – лапти. Эта плетёная обувь заняла достойное место и в пудожском фольклоре. Например, в поговорках: « Про тебя давно в Москве в лапти звонят»; или в загадках: «В лес идёт – клетки строит, и с лесу идёт – клетки строит» (Записаны Н. Шайжиным в Нигижме). Или вот еще пудожская  присказка (запись А. Г. Керсоновой):  «Он еще Христа в лаптях видел».

О начале «лапотной эры» на Руси, можно только гадать. А  в Пудожском крае, скорее всего, лапти носили уже самые первые русские (новгородские) переселенцы.  На протяжении столетий  это была самая повседневная обувь, о чем говорят  свидетельства современников. Приведу два из них. Вот В. Желаев (1854 г.) пишет   о женщинах города Пудожа: «Обувь держат самой простой работы – башмаки и полусапожки белой кожи, иногда и лапти из береста». Ему вторит И.  Георгиевский (1856 г.), говоря о сельских жителях: «Поселяне в летнее время обвертывают ноги в холщовые портянки и обувают сплетенные из береста лапти».

А вот кто точно не носил эту плетёную обувь с середины 18 века, так это пудожские попы. Дело в том, что еще с   1757 г. священники бывших новгородских земель, куда входила и Пудога,  давали подписку, что не будут носить лапти и грубую сермяжную рваную одежду.

Пудожане были весьма искусны в лаптеплётном деле, что подтверждает   такой факт: в 1850 г.  на сельскохозяйственную  выставку в Петербурге от  крестьян из деревень Ярчево и Остров были среди прочих экспонатов  отправлены именно лапти. Причем они, как пишет петрозаводская исследовательница Л. Трифонова, имели «специфическую форму (глубокий нос, низкий задник,  открытые борта)». Носили их крестьяне  на самых разных работах. Незаменима была эта «обутка», например, на пале. Это когда крестьяне выжигали участок леса для посевов. Для пала одевали на тело одежду, что похуже, а на ноги – обязательно лапти. Следует иметь в виду, что средний  срок носки лаптей  составлял 2-3 недели, после чего они выбрасывались и плелись новые. Но использованным лаптям тоже находили применение.  По воспоминаниям А. И. Шляминой « … мебель в избомытье натиралась лаптями до желтизны. Столы – тоже лаптями  с песком».  О том же говорит  В. Н. Исаева (д. Падун) в замечательной книге А. С. Монаховой «Дивная Водла-земля»: «А полы-то раньше шоркали лаптями … А лаптями станешь на лапти…  только треск стоит, так нашаркиваешь. Пол такой желтый!».

Во время Первой мировой войны  лапти, за неимением настоящей обуви, носили не только в тылу, но бывало, что     и в действующей  русской армии. И с приходом Советской власти  они не вышли из употребления. Известно, что приказом от 08.04. 1919 г. за подписью Л. Троцкого в Красной армии вводились кожаные лапти.   Носили их и белые, например, на Дону. По свидетельству генерала П. Краснова, около  30%  казаков были обуты в     лапти и опорки.

По окончании гражданской войны плетёная обувь не потеряла своей актуальности.  В 1921 г. только Чувашия   заготовила  для Красной армии 2 млн пар лыковых лаптей. И советская  милиция после гражданской  войны какое-то время использовала этот вид обуви. Кстати, для заготовки лаптей в Советской России  была организовано специальное учреждение – ЧЕКВАЛАП (т. е. чрезвычайная комиссия по заготовке валенок и  лаптей). Действовала она и в Пудожском уезде, как я в свои школьные годы слышал лично от А. Ф. Кораблева.

Широкое применение нашли лапти в местах лишения свободы. К примеру, только в 1930 г.  власти Коми республики заказали для спецпереселенцев 40 тыс. пар лаптей.  В  многочисленных пудожских лесных лагерях эта обувь  тоже была востребована. Как вспоминает Ю. Марголин в своих лагерных воспоминаниях,  многие заключенные на  работу в лес носили «ЧТЗ» – подобие обуви из автомобильных шин или брезентовые ботинки,  но: «Масса выходила в лаптях и онучах».

Однако  не следует думать, что на воле, за пределами «зоны», советские люди быстро забыли о лаптях. Многолетний острый дефицит обуви в СССР способствовал тому, что они «не выходили из моды» в течение многих десятилетий. Конечно, в первую очередь в деревнях. Таких, как д. Кубовская (Усть-Колода).  Известная всем пудожанам А. И.  Шлямина вспоминает, что  когда здесь  в 1930-е годы раскулачивали семью ее будущего мужа Ивана,  то “сняли с Вани даже с ног сапоги, оставив его босиком. Парнишку пожалел Никита Льдинин, сплёл ему лапти». Приведу еще несколько свидетельств людей, чье детство и юность пришлись на предвоенные и военные годы.  Н. В. Саутина (д. Кубовская): « У нас все носили лапти и плели до войны и в войну. …Лапти до войны все носили… на сенокос, в лес. Все умели плести». Еще два примера из вышеназванной книги А. С. Монаховой. В. Н. Исаева: « Я плела лапти колхозу, наплетем колхозникам лаптей, пойдем. А сама иду, лапти не обую, а несу под мышкой… босиком».  А. Ф. Петрова: «Бабка Олена плела лапти.. брала картошкой, а дедко Паша, тот молоком брал… В лаптях шесть-то годов зимой за  шесть километров ездила с мамой-то сено возить… На лапоть обувала брезентовый чулок, сверху еще обмотки, перевязанные веревками»

Распространённость лаптей в довоенной советской деревне способствовала тому, что они прочно вошли и в тогдашний колхозный фольклор;  например, в частушки, вроде этой:

«Брюхо голо, лапти в клетку,

Выполняем пятилетку.

Кто за гриву, кто за хвост –

Растащили весь колхоз».

Но не  только в колхозах и лагерях носили лапти в довоенные годы. Сохранилась докладная записка НКВД по Архангельску за 1937 г.  В ней  сообщалось о том, что на местной лесобирже, где грузились лесом  иностранные пароходы, в т. ч. испанские и германские,    на причале работали портовые рабочие-старики, обутые  в лапти. В НКВД оценили такой факт, как дискредитацию советского человека-строителя социализма, о чем и доводилось до сведения областного  руководства.

Мастера, умевшие плести лапти, пользовались в народе большим почетом. К их числу принадлежал, например, известный сказитель из д. Мелентьевской И. Ф. Фепонов, слепой с малолетства. И в советские годы такие мастера не перевелись. Об одном из них, своем деде Фёдоре Михайловиче, проживавшем в д. Новое Сигово, поведал А. Семенов  в публикации «Берестяных дел мастер» («Знамя труда», 1989 г.).  В 1930-е годы, пишет автор,  «дед садился плести из бересты мячики для соседских детей, корзинки под ягоды, удобные лапти для сенокоса, заплечные кошели и мелкие поделки…  Приехал в гости зять из Ленинграда. Ему очень приглянулись изделия из бересты и он попросил ему подарить что-нибудь на память, а тот возьми да и удиви его  – выплел сапоги и порты с жилетом. Эти вещи зять передал в ленинградский музей, откуда Фёдору  Михайловичу пришли деньги и благодарственная открытка с видом музея».

С началом Великой Отечественной войны спрос на лапти, по известным причинам, вырос.  Американские поставки по ленд-лизу (15 миллионов пар обуви)  были предназначены в основном для Красной Армии, а в тылу   оставалось ходить, в чем придется. Отсюда и возрождение «лапотного» ремесла.  Десятки тысяч лаптей изготовлялись в лагерях. А колхозники в деревнях сплошь и рядом одевали на ноги, казалось бы, ушедшую в прошлое крестьянскую «обутку». Старые люди вспоминали забытое ремесло, плели себе, детям, внукам, обучали молодежь. А бывало и так, как говорится в воспоминаниях В. А. Дорофеевой (д. Кумбасозеро) о своем отце. Тот был во время войны избран председателем колхоза. «Мужиков-то нет. Он почти что один был.

Пойдет в лес да наберет вот таки  тюки берёста с берёзы. А бабы-то все босиком. Сапогов-то ни у кого нету. А  как на пожню-то  идти?  Вот лаптей наплетёт да всем и надават».

Когда группа финских диверсантов, следовавших по дороге из Копполозера в Рындозеро,   встретила пастуха Анхимова, занятого на тот момент плетением лаптей, то финны  сфотографировали его  за этим занятием. Видимо для них это было невиданное зрелище (из статьи Е. Г. Нилова «Пудожский истребительный батальон»).   А вообще во время войны лапти снова стали привычной деталью облика пудожан, хотя носили их не во всех деревнях.

…Закончилась война, но еще долго лапти выручали сельских жителей, не всегда имевших возможность купить или изготовить кожаную обувь. По моим приблизительным прикидкам, конец «лапотной эры» в СССР наступил где-то в начале 1950-х годов. А вот в постсоветской России интерес к лаптям, теперь уже  в качестве сувенирной продукции.  возродился.  И это правильно. Ведь, как ни крути, лапти – это один из исторических символов (или, если угодно, брендов) России. И в памяти народной они должны остаться.

А. Костин

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

А. И. Шлямина: Летом ходили на все работы в лаптях.   Оборы – веревочки для крепления лаптей.

 

 

 

Мама видела человека в лаптях в Чувашии в середине 1950 гг.

 

Восп. М. Сергеева (Колодозеро) «Лапти каждый хозяин плёл….У одного были сапоги сплетены – значит лапти с длинными голенищами».

Логинова Дедушка сплел мне лапти, чтобы я ходила в них на сенокос. А после сенкоса я дома ими шоркала полы для чистоты.

Добромыслова Г. А. В Заонежье (до войны и в войну) У нас лапти не носили.

Логинов а. Т. у нас лапти не носили. Были в деревне два сапожника, они сапоги шили.

Гр. Война Пудожский уезд. В антракте спектакля выступали куплетисты и лапотники.

 

 

 

 

На снимке:  Лапти из бересты

 

 

 

 

 

Озеро Лапоть , окуни-лапти.

 

 

Местность  у Кумбасозера –                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                                           Болван.

 

С. 595 пороги. Верх. И ниж.  Щелики На Падун (Верхний)  часть деревни – Валдай, высокое место. Моклюш  Межперчища Баранья голова

 

Все мы знаем известное выражение Лапотная Россия. Действительно, лапти были неотъемлемой чертой облика русского крестьянина   на протяжении веков. Но когда перестала Россия быть лапотной?  Давайте посмотрим на примере нашего Пудожского края, когда-то уезда, района.   Так что и Советская Россия в определенной мере была лапотной до  смерти Сталина, и даже чуть позднее.

 

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш имейл не опубликован*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Контакты

89214564543
Istok_sily@mail.ru
Карелия, Пудожский район, д.Нигижма, ул.Пионерская, д.39.
Istok_sily@mail.ru

Социальные сети