1917

Отреченье от старого мира
(Пудож и пудожане в 1917 году)

Если бы мы каким-то волшебным образом могли перенестись в пудожскую действительность столетней давности, в начало 1917 года, то вряд ли заметили бы ощутимые признаки надвигавшихся великих потрясений.
При своих должностях оставались большие и маленькие начальники, как назначенцы, так и выборные. По-прежнему уездом руководил председатель земской управы В. Ф. Соболев, полицией – М. А. Рождественский, уездное земское собрание в лице своих гласных (депутатов) занималось злободневными житейскими проблемами, волновавшими пудожан. Функционировали почта, городская Дума, воинское присутствие, больница, школы и т. д.; исполняли свои обязанности священно- и церковнослужители в своих приходах.
Как и в прежние годы, пудожские депутаты отстаивали интересы уезда в Петрозаводске. Там, на январской сессии губернского земского собрания было рассмотрено и одобрено ходатайство Пудожского уездного земского собрания об увеличении пособия на подводную повинность ( это обязанность крестьян бесплатно предоставлять гужевой транспорт для проезда полицейских, судебных и прочих чиновников). Согласились губернские депутаты выделить пудожанам пособия на конкурсное премирование молодняка скота от племенных производителей и на развитие огородничества. А вот просьбы о выделении пособий на устройство сельскохозяйственных чтений, льготную покупку минеральных удобрений, осушку и рекультивировку болот отклонили.
В установленном порядке проводилась ротация руководящих кадров. Последним, пожалуй «аккордом» в этом процессе стало назначение с 14 января чиновника по особым поручениям Пермской казённой палаты коллежского асессора Л. А. Гижицкого податным инспектором Пудожского уезда. До этого уроженец Польши Гижицкий служил в Томске, Тобольске, Перми и т. д., приобрел большой опыт управленческой работы. Год спустя, в феврале 1918 г., Лев Адамович Гижицкий, уже в ранге пудожского комиссара финансов, успешно проведёт переговоры в Петрограде с руководителями Советского государства, включая В. И. Ленина, в результате чего пудожане получат из центра существенную помощь.
Сам уезд жил своей захолустной, размеренной, неспешной жизнью. Если в крупных городах кипели политические страсти, то пудожан в большей степени заботили их вечные проблемы, например, с дровами. В течение года в городе (в торговом присутствии при уездном съезде) регулярно проводились торги на продажу сухостойного, буреломного, мёртвовалежного, а также сырорастущего леса, на дрова и прочие нужды, из подсечно-земельных наделов крестьян многочисленных деревень на Водлозере, по Водле, в Нигижемской, Колодозерской и Корбозерской волостях.
Тогда же, в январе, произошло последнее награждение пудожан имперскими наградами.
Высочайшим указом были пожалованы золотой медалью на Аннинской ленте присяжные счетчики Пудожского казначейства отставной унтер-офицер М. Смолин и отставной фельдфебель И. Антипов. А находившемуся на лечении в патронате ( госпитале) имени их Императорских Высочеств великих княгинь Анастасии Николаевны и Милицы Николаевны в Киеве рядовому лейб-гвардии Волынского полка Тимофею Степановичу Сафонихину, уроженцу д. Теребовской, был торжественно вручен Георгиевский крест 4 степени за храбрость в боях на германском фронте.
Конечно, подобные награды получали очень немногие, гораздо больше было среди пудожан, ушедших на фронт, раненых, пропавших без вести, попавших в плен и погибших за царя, за Отечество. В газете «Олонецкие губернские ведомости» за 1917 г регулярно печатались скорбные списки, в которых упоминаются наши земляки. Назову первые попавшиеся фамилии: Болтушкин Ф. В. с Водлозера (погиб), Татаринов Ф. М. из Нигижемской волости (ранен), а больше всего пропавших без вести: Сидоров О. К. из Авдевской волости, Демитков П., Потанин В. Клепинин Ив. Гр. (Усть-Река), Навалов И. Ф. (Колодозеро) и т. д. О попавших в плен (германский, австрийский, болгарский, турецкий) газеты не сообщали, но думаю, что число их только по Пудожскому уезду исчислялось не одной сотней. Напомню, что тогда во вражеском плену оказались более 2 миллионов солдат и офицеров российской императорской армии.
Об отречении Николая II от власти, случившемся 2 марта 1917 г. жители Петрозаводска узнали только в ночь на 4 марта, а жители Пудожского уезда – с еще большим запозданием. С каким чувством было встречено это известие в Шале, можно понять из заметки в газете «Олонецкое утро» за 23 марта 1917 г.: «Только 8 марта узнали мы из газетных сообщений, что пала старая бюрократическая власть, душившая всё живое, что родилась новая свободная великая Россия, что настал, наконец, и для нас великий светлый день – праздник торжества права и правды. 9 марта состоялось многолюдное собрание, явились старики, женщины, подростки. Земская изба не вмещала всех собравшихся. По подсчету оказалось всего более 300 чел. Сначала объявлены были председателем собрания М. Стратониковым (местный учитель – А. К.) манифесты об отречении и что власть теперь уже находится в руках народных избранников. Раздались дружные крики долго несмолкаемого «ура»; радости и ликованию, казалось, конца не будет…».
По другой информации, которую я нашел у петрозаводского историка В. Баданова, земские служащие Пудожского уезда в марте 1917 г. с воодушевлением сообщали: «Свершилось великое историческое событие в Государстве Российском. Вместо низвергнутого старого правительства образовано новое во главе с гордостью Земства князем Г. Е. Львовым – председателем Главного комитета Всероссийского Земского союза помощи больным и раненым воинам, обширная работа которого, плодотворно осуществляемая, вызвали восхищение России и наших союзников. Великое светлое будущее предстоит Русскому Земству».
Тогда же в самом Пудоже по тому же поводу в клубе состоялся митинг, на котором пудожанам было объявлено, что царя больше нет и власть теперь народная. Участвовавшая в том митинге пудожанка А. Г. Игракова (Перепелкина) вспоминала, что «…народ ничего не понимал и кричал – если этот царь худой, надо избрать другого, без царя жить нельзя, он богом поставлен» (цитирую по статье Е. Г. Нилова «Пудожане в годы революций…»). Вообще, дошедшие до нас отклики пудожан на февральские события в Петрограде свидетельствуют о их поддержке революции и надеждах на перемены к лучшему. Хотя часть населения, наверное, выжидала, чем закончится столичная смута. Во всяком случае, в пудожских церквях не сразу прекратили возглашать «многая лета» императору Николаю Второму, а царские портреты висели в некоторых городских учреждениях вплоть до начала 1918 г.
Последовавшие вслед за этим революционные перемены отразились на жизни уезда весьма незначительно и носили скорее декоративный характер. Так, председатель Пудожской уездной земской управы В. Ф. Соболев стал комиссаром Временного Правительства. Полиция была переименована в милицию, но ее по-прежнему возглавлял М. А. Рождественский. На своем посту остался уездный военачальник Г. Чиженко. Уездным земским начальником был назначен П. Кершинский. А окончательно Пудожский уездный земский съезд, земская управа и городская Дума были упразднены решением Олонецкого Губернского исполкома от 22 февр. 1918 г.
Так что резонно будет предположить, что, вопреки словам знаменитой песни «Рабочая Марсельеза», утвержденной Временным правительством с 2 марта 1917 г. в качестве гимна России, «Отречемся от старого мира, отряхнём его прах с наших ног…», многие пудожане не очень-то и спешили отречься от этого самого старого мира.
Как уже было сказано, изменения в верхах, вызванные февральскими и мартовскими событиями в столице империи, мало отразились на деятельности уездных властей. Привычном делом занималась полиция, переименованная в милицию. Правда, со временем последовало увольнение в отставку уездного исправника М. Рождественского, его помощника Туанова и становых приставов Бурькова и Правдина, но характер работы этого учреждения остался прежним. В частности, оно много внимания уделяло розыску беглых преступников, «водворённых» в уезд. К этому процессу подключались и уездные власти. Так, летом 1917 г. пудожский уездный комиссар просил губернское правление о повсеместном розыске турецкого подданного, торговца К. Н. Николы, скрывшегося в мае «из места водворения» в с. Авдеево.
Особенностью 1917 г. для уезда, как и для всей России, стало оживление политической жизни. Связано это было, конечно же, с выборами. 27 мая было объявлено о проведении выборов гласных (депутатов) в городские Думы. Для Пудожа численность этого органа власти была определена в 20 чел. Летом эти выборы состоялись. Основная борьба велась между местными сторонниками кадетов, социал-демократов и эсеров. Правда, из трех упомянутых политических партий в Пудоже, по некоторым данным, в это время действовала только организация эсеров. К сожалению, итоги выборов мне неизвестны. А в середине марта в Пудоже появился Комитет общественной безопасности, также претендовавший на властные полномочия.
Но, безусловно, самый большой накал страстей вызвали выборы в Учредительное собрание. В ходе подготовки к ним в Пудожском уезде было создано 33 избирательных участка. Прибавим сюда еще два участка – в д. Пяльма и д. Римской (Пудожгора), которые тогда входили в состав Повенецкого уезда. Выборы в «Учредилку» состоялись 12 ноября. Пудожские избиратели выбирали из 5 кандидатов, среди которых больше шансов имели двое – эсер А. Ф. Матвеев (сельский учитель, вепс по национальности, в военное время – солдат Измайловского полка), и меньшевик М. Д. Шишкин ( тверской карел, служащий Московского кооперативного общества). Первый из них получил в уезде 10806 голосов, второй 10783, остальные 3 кандидата – в разы меньше. Матвеев и Шишкин победили в целом по Олонецкой губернии и должны были в новом российском парламенте представлять интересы её жителей. Однако, как известно, в январе 1918 г. Учредительное собрание было разогнано большевиками. Впоследствии Матвеев отсидел 8 лет в сталинских лагерях, а Шишкин неоднократно арестовывался, а затем и вовсе был выслан из страны.
Тем временем, новые веяния проникали в жизнь пудожан. Так, в мае 1917 г. в Пудоже, как и в других уездных городах Олонецкой губернии, впервые открыто отмечали Первомай. Торжества начались с молебнов в храмах, а затем состоялась манифестация с красными флагами и пением революционных песен. Таким образом, идеи социализма, которые еще с конца 19 века пришли на пудожскую землю вместе с политическими ссыльными, мало-помалу укоренялись в сознании жителей уезда. Правда, как подмечали некоторые скептики, эти идеи «вылились у малосознательного населения в лозунги «Всё наше!» «Бей буржуев!» и т. д. Бывало и такое.
Начиная с середины лета, на территории уезда стали создаваться «самостийные» властные структуры, которые постепенно начинают предъявлять свои требования официальным властям, подконтрольным Временному правительству.
Так, в июне 1917 г. собрались на свой сход крестьяне Якушевского, Каршевского и Подбережского обществ и составили свой «приговор»: « Мы граждане Нигижемской волости…, быв в общем собрании, …имели суждение меж собою и, принимая во внимание, что прежнее наше попечительство состоит из членов, назначенных при прежнем режиме, которое совершенно действует во вред нашему населению волости…, постановили: удалить состав настоящего Пудожского уездного попечительства и возбудить ходатайство о немедленном созыве уездного земского собрания из нового состав гласных».
За неделю до октябрьского переворота в Петрограде, 17 октября, Пудожский уездный земельный комитет вынес постановление с требованием передачи трудовому народу всех казённых, церковных, монастырских и частных земель. Прежде всего – нарезать дополнительные земельные наделы коренным жителям уезда, и только остальную землю – переселенцам из других уездов.
А 27 декабря общее собрание солдат Корбозерской волости постановило организовать солдатский и крестьянский комитет. А также – установить связь с Петроградским Советом, «выразить ему горячие приветствия и …просить дать … наставления для руководства». А еще: «снять всю лесную стражу, заменив таковую пострадавшими солдатами» и «заменить местную милицию пострадавшими товарищами солдатами».
К этому следует добавить, что, по мнению Н. А. Кораблева, упомянутый комитет во главе с Ф. Фоминым фактически взял в свои руки управление Корбозерской волостью. А солдаты Колодозерской волости сообщали в конце 1917 г. в Смольный о том, что они сумели привлечь крестьян на сторону большевиков.
Как видно из этих сообщений, движущей силой революционного брожения в уезде стали солдаты. Сколько их вернулось в родные места из армии – неизвестно. По мнению некоторых историков, в 1917 г. из русской армии дезертировало примерно 25 % ее численного состава. Многие выбыли по ранению и другим уважительным причинам. Вот так в тылу и оказалась огромная масса людей в серых шинелях, часть – с оружием на руках. Добавим сюда и большое количество «уклонистов», не явившихся на призывные участки, о чем свидетельствуют объявления в газетах Пудожского по воинским делам присутствия о розыске не явившихся новобранцев. Некоторые из пудожан, находясь в армии, вместе со своими полками участвовали в событиях национального масштаба, общались с вождями революции, включая В. И. Ленина. Например, авдеевский житель П. Тимонин, по его словам, участвовал во взятии Зимнего дворца, видел Ленина, а в доказательство своего участия в революционных событиях привез в родную деревню медаль «Свобода, равенство и братство».
Другой участник этих событий, водлозёр Е. Базанов (из д. Охтомостров) в мае 1917 г., если верить его словам, был избран депутатом II Всероссийского Съезда крестьянских депутатов, где слышал выступление Ленина: «Ленин сказал, что можно организовать дома комитеты деревенской бедноты. Мы приехали домой, обсудили это дело». А затем служил в охране Смольного и там общался с вождём: «Частенько я видел Ильича!». О внешнем облике Владимира Ильича Базанов отзывался так: «Старичок. …Идет сгорбившись, …маленькая бородочка… Маленько картавил. А говорил, так… не переговоришь его» (из книги «Носители фольклорных традиций…», с. 36). Если вспомнить, что на тот момент Ленину исполнилось только 47 лет, назвать его «старичком» язык не повернется. Поэтому есть некоторые сомнения в достоверности таких воспоминаний. Впрочем, запись была сделана в 1973 году, так что сделаем поправку на возраст.
К сожалению, никакой информации о реакции пудожан на победу вооруженного восстания в Петрограде 24-25 октября я не нашел. Напомню только, что советская власть в нашем городе была установлена лишь в начале января 1918 г., а Авдеевская волость не признавала её почти год (до сентября ).
Но революция революцией, а больше всего беспокоила пудожан, в течение всего 1917 года, продовольственная проблема.
5 марта в Петрозаводск на совещание уполномоченных от потребительских обществ прибыли представители нашего уезда Зотиков Н. (Пудож), Стратонников М. С. (Шальское общество), Медведев (Гакукса). На совещании был установлен план закупки продовольствия для Олонецкой губернии на зиму 1917-1918 гг., а для правильного распределения предложили ввести повсеместно карточную систему на все продукты первой необходимости по нормам на месяц ( на 1 чел. в кг.): пшеничная мука – 4, 8 кг, ржаная мука – 24 кг, крупа – 3,2 кг, горох – 1,2 кг, масло постное – 0,4 кг; соль – 16 кг на год на каждого едока. Кроме того, постановили создать в губернии Продовольственный комитет, куда вошли пудожане Зотиков и Стратонников.
В июне власти утвердили план отпуска хлебопродуктов в губернии. Пудожскому уезду предназначалось: рожь (зерно) – 9 тыс. пудов из Вятской губернии, 17 тыс. пудов (мука) из Казанской губернии и 10 тыс. пудов муки из Полтавской губернии, а также мука пшеничная – 3 тыс. пудов из Акмолинской губернии и 24 тыс. пудов из Саратовской губернии. Итого 63 тыс. пудов (1008 тонн). Таковы были расчеты.
Но уже заседание губернского Продовольственного комитета от 18 июля выявило обострение продовольственного вопроса, поскольку несколько губерний в хлебе отказали. Пришлось уменьшить месячные нормы хлеба для работающего населения. Теперь они выглядели так: для рабочего населения – 15 кг, для пришлых рабочих в лесных заготовках и на сплаве – 24 кг и 1,2 кг крупы. Для подрастающего и не занимающегося физическим трудом населения – 10 кг. Норма для лошадей, занятых на лесозаготовках – 64 кг овса или 48 кг муки в месяц на 1 лошадь.
Всего из более 3 млн пудов хлебопродуктов, которые должны были завезти в Олонецкую губернию, не завезли и половины, чему Продовольственный комитет нашел причину: «Помешала начавшаяся гражданская война на юге и полное безвластие в Сибири». Вслед за этим последовал призыв властей беречь хлеб, не кормить хлебом скотину, использовать суррогаты, добавки в хлеб. Иначе – весной 1918 г. наступит голод.
Что касается нашего уезда, то с июня по ноябрь в адрес Пудожского продовольственного комитета поступили 38625 пудов (618 т) продовольственных хлебных грузов и 3960 пудов (63,4 т) кормовых, соли – 18742 пудов (ок. 300 т), пшена 74 пуда (1,2 т). Всё это прибыло в Вознесенье на Свири и отсюда водным путем доставлялось по уездам частными грузовыми судами, а в Пудожский уезд на пассажирском пароходе «Петрозаводск», но он брал очень мало груза, поэтому приходилось делать больше рейсов, что тормозило перевозку. Проходила она неорганизованно, продовольственные грузы неделями лежали на пристани в ожидании погрузки на суда. В то же время по Вознесенью ходили целые толпы народа, требуя немедленной разгрузки прибывающих барж с хлебом. Вдобавок заведующий Вознесенской пристанью резко повысил плату за перевозки на Пудож, с 17 до 25 коп. за пуд. Да и сама погрузка производилась крайне небрежно, некоторые грузчики были в пьяном виде. Как бы то ни было, в результате всё-таки удалось за навигацию доставить весь груз пудожанам. К этому следует добавить, что восточные волости Пудожского уезда могли снабжаться и по железной дороге через Няндому и Каргополь, как это было в предыдущие военные годы, но сведений об этом я не имею.
Всё-таки, на мой взгляд, тогдашнее положение с продовольствием в уезде нельзя назвать катастрофическим. Безусловно, нехватка хлеба была ощутима, но крестьяне держали достаточно скота, чтобы хотя бы частично сгладить её последствия. Любопытно сравнить количество скота в уезде (районе) в 1917 г. и, на той же территории, в 1933 г. (в скобках): лошадей – 5417 (4096), коров – 7163 (6298), овцы и козы – 12505 (4606). То есть, спустя 16 лет, количество скота у пудожан значительно уменьшилось, по мелкому скоту – почти в три раза.
Завершая обозрение 1917 года в Пудожском уезде, могу только с грустью констатировать, что, к сожалению, информация о жизни его обитателей в этот переломный для России момент крайне скудна и не дает возможности составить о ней более-менее полное представление. Ясно только, что, отрекаясь от старого мира, пудожане надеялись на перемены к лучшему, но очень смутно представляли себе новую жизнь, даже не догадываясь, какие нелёгкие испытания им придётся пережить уже в ближайшем будущем. А очень многие просто не могли разобраться в происходящем.
А. Костин

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш имейл не опубликован*

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Контакты

89214564543
Istok_sily@mail.ru
Карелия, Пудожский район, д.Нигижма, ул.Пионерская, д.39.
Istok_sily@mail.ru

Социальные сети